Договориться о встрече с Алексеем Золотаревым непросто. Сейчас он нечасто бывает в Курске: обязанности депутата областной думы, насыщенный график и… спасение жителей приграничья. Всего через несколько часов Золотарев наденет бронежилет, каску и отправится туда, где, как говорят волонтеры, «каждые 10 минут тебя пытаются чем-то убить». С начала августа и до сих пор он с товарищами вывез из очень опасного Глушковского района около 900 человек.

- Алексей Павлович, расскажите, как вышло, что именно вы стали эвакуировать людей из приграничья?

- Когда 8 августа объявили добровольную эвакуацию в Глушковском районе, правительство предоставило «Волгабасы». Но изначально они могли забирать только от Рыльска, потому что в других местах большие автобусы могли стать легкой целью. Возник вопрос, как добираться жителям Глушковского района, у кого нет транспорта. Я сам из Глушково, у меня там дом, родители, я депутат от этого района. Тогда же у меня «контакт» (соцсеть «ВКонтакте», - прим. ред.) просто взорвался, люди писали - просили помочь. Моя помощница стала собирать заявки на эвакуацию, а я и мой помощник взяли автобусы, которые использовало местное предприятие для подвоза рабочих, и стали сами забирать людей и довозить до Рыльска. Тогда еще была возможность забирать людей на автобусе. Мы ездили несколько дней, пока это не стало слишком опасно.

- Дроны?

- Сначала HIMARS прилетели по мосту, но он выдержал. 2 раза. Тогда же там волонтеры погибли. Я был в километре оттуда, мы по этому мосту проехали раз 10 наверное. В этот же день - бомба, и моста не стало. Начали дроны летать, автобус стал мишенью. Тогда еще обстрелов не было сильных и многие отказывались уезжать. До того, как стали бить по мостам, кто-то еще говорил, что опасности нет, что мы суету наводим. А вот когда ударили уже третий мост - стало по-настоящему страшно. Многие, кто отказывался, захотели выехать, но автобус уже было использовать невозможно.

- Но вы продолжили вывозить людей. Как вы пробирались в Глушково, если мостов не осталось?

- Мы стали ездить на «Нивах», в основном втроем. Мой друг, глава Карыжского сельсовета, и еще один мой сотрудник, который вызвался помочь. Доезжали на машине до моста, там оставляли автомобиль. До Глушково – на лодке. А там нас уже ждал второй автомобиль, который мы прятали на свой страх и риск, потому что у нас так автомобилей 10 уже угнали. В таких случаях выручали сотрудники полиции, Росгвардии, которые там оставались, они подвозили, за это им огромное спасибо. Добравшись, мы отправлялись по адресам, которые оставляли в заявках в соцсетях, проходили и по соседним улицам, спрашивали у людей, кого еще можно забрать. За день на «Нивах» вывозили от 1 до 20 человек, по-разному. Конечно, есть те, кто отказывался ехать наотрез. Даже если родственники писали нам и просили забрать этих людей. Причины у всех похожие – боятся мародеров, не хотят хозяйство оставлять. Кого-то можно уговорить. Например, одну бабушку удалось уговорить с условием, что мы заберем ее голубя, который у нее в клетке жил.

- Сколько человек вы вывезли в общей сложности за все это время и из каких населенных пунктов?

- Конечно, мы не считали точную цифру, но в общей сложности вывезли, наверное, уже около 900 человек. Объехали почти все населенные пункты Глушковского района, кроме тех, где уже людей и не осталось, там уже год, как минимум, сильно стреляют. Оттуда и заявок не было.

- А вы сами во время выездов в приграничье оказывались в опасных ситуациях?

- Просто заезжаешь туда - это уже опасно. Не знаешь, откуда вылетит дрон и когда, непонятно. У нас в машине есть определитель дронов, вроде радара, он может показать, что дрон рядом и определить какой: ударный или разведывательный. В таких случаях мы просто ускоряемся или заезжаем в лесополосу, потому что для них первая цель – это автомобиль.

В одну из последних поездок, в Сухиновку, это недалеко от Веселого – километр всего, там ДРГ пытались прорваться, когда мы там были, но мы об этом не знали. Громко было очень, прятались в подвалах от дронов.

В Глушково как-то четыре дрона за нами прилетели. Сначала радар предупредил, что шпион рядом. Мы укрылись в лесополосе, потому что дрон нас засек. Хорошо, что она достаточно пышная, через несколько минут прилетели четыре ударника, покружились и улетели. У нас была охотничья пятизарядка, стреляли, но еще ни разу не попали, может и хорошо, непонятно еще, куда осколки полетят.

- В социальных сетях попадается информация, что ВСУ дроны смазывают составом, который может быть опасен.

- Был случай не с дроном, правда, а со снарядом. Мы забирали человека, у него руки были в каких-то ранах до локтей, похожи на пятна, как от ожогов. Он рассказал, что снаряд прилетел в чужой дом, он пошел посмотреть, взял в руки осколок, а потом на руках до локтей появились эти следы.

- Приходилось забирать раненых людей?

- Нет, были тяжелобольные. Как-то забирали бабушку, ей 92 года, лежачая. Я боялся, что не довезем, ей было очень плохо, но и оставлять ее было нельзя. Носилок нет, нашли одеяло, перенесли. Нас было пятеро человек на одну машину. Мы разложили для нее сиденье – минус два места, а сами поехали на повозке с лошадью, которая была у местного. Доехали до моста, перебрались. Бабушку отвезли в больницу. Еще пенсионерку забирали со сломанной ногой. Ее тоже донесли до машины, а дальше нормально добрались.

- Приходилось ли вам быть свидетелем атак ВСУ?

- Как-то стояли на территории Глушковского района, встретились с военными, волонтерами. Слышим - идут выходы, работала наша артиллерия. Потом уже характер звука стал другой, и ехал автомобиль, а потом - взрыв. Это было в метрах в 50 от нас - дрон, он «выбрал» автомобиль. В нем был военный. Дрон ударил рядом с машиной, один осколок попал в ему ногу, повезло что не задело артерию. В общем мы его оттащили в лес, забинтовали, дождались, когда за ним сослуживцы приедут.

- Вы не боитесь, что вас убьют, не страшно?

- Люди мне пишут, просят, поэтому я стараюсь сделать все, что от меня зависит, и я понимаю, что могу туда поехать. Конечно, когда видишь, как от одного снаряда от дома остается один фундамент, становится не по себе. Но когда ты там – все надо делать быстро, думать некогда, забываешь про сон, еду, про все. А потом, когда возвращаешься, приходит чувство выполненного долга – и это главное.