Банк ВТБ24 Курск  
Кавказ как зона монетизации верности

Кавказ как зона монетизации верности

- 21.04.2016, 12.38 - Денис Терентьев

В последние годы Кремль ослабил поток дотаций и субсидий для республик Северного Кавказа. Тревога по этому поводу вызвала консолидацию кавказских элит с целью давления на центр. И даже непримиримые оппоненты Рамзан Кадыров и Юнус-Бек Евкуров заговорили в унисон. Чем это может кончиться, Москва помнит и прогибается чуть ли не по всем пунктам: несмотря на невиданную экономию на социалке, медицине и образовании по всей России, Кавказу добавили 120 млрд руб. и даже готовы подарить местную нефтянку. Проблема в том, что местным элитам и этого мало. Но дальнейшее наращивание объёмов дани разрушает образ Кремля как центра силы. А перспективы превращения Кавказа в «российский Куршевель» вызывают неприкрытый скепсис у бизнеса и экспертов.

В марте 2016 г. правительство РФ одобрило новую редакцию госпрограммы развития Северо-Кавказского федерального округа (СКФО) до 2025 года. Развитие Чечни, Ингушетии, Дагестана, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Северной Осетии и Ставрополья обойдётся федеральному бюджету в 320 млрд руб., т.е. на 120 млрд руб. дороже, чем планировалось прежде. Нечто подобное ожидалось: ещё летом 2015 г. Минкавказ анонсировал перезапуск программы. А воинственные эскапады и демонстрация верности Кремлю главы Чечни Рамзана Кадырова не оставляли сомнений: региональные элиты жаждут монетизировать свою преданность на фоне роста недовольства в других регионах.

Согласно планам, объём накопленных вложений должен к 2025 г. непостижимым образом вырасти почти в три раза – до 1,4 трлн рублей. Если в нынешнем году на развитие СКФО в бюджете заложено 13,3 млрд руб., то в следующем запланированы уже 31,8 миллиарда.Налицо и более чёткое распределение бюджетного пирога: возможно, у каждой республики будет собственная подпрограмма. Первым её получил Дагестан: Минкавказ просил для 3-миллионного субъекта 80 млрд руб., но правительство согласилось только на 70,9 миллиарда. Это всё равно существенный рост по сравнению с 2014 г., когда Махачкала получила из Москвы жалкие 63 млрд руб., уступив звание самого дотационного региона Якутии. Тем не менее даже тогда Дагестан получал из центра 70% своего бюджета.

По данным Минфина, в 2014 г. в Дагестане трансфертов выходило 21 тыс. руб. на душу населения, а в Чечне и Ингушетии – 42 и 45 тыс. рублей на человека соответственно. Причём у обоих соседей федеральные закачки составляли 82–86% бюджета, и понятно, что в Дагестане элиты чувствовали себя ущемлёнными. Поначалу в газетах мелькали аппетитные 170 млрд руб., из которых около 80 млрд приходилось на некие «внебюджетные источники». Старый трюк: за отсутствием этих самых источников расходы пошли бы из другого федерального кармана – например, по линии госбанков.

Глава Минкавказа Лев Кузнецов говорит, что на первом этапе программы развития Северного Кавказа фокус был сделан на социальных аспектах: на образовании и здравоохранении. Пришло время направить средства в реальную экономику. Но почему в Чечне и Ингушетии, где самое большое в России количество школ, дети учатся в третью смену? То есть выделенные на эти цели миллиарды «проблему не решили». Вот и другой пример. По словам Кузнецова, в Ингушетии построили онкологический диспансер, а на оборудование денег не хватило. Минкавказ ищет возможность проблему решить. А источник изобилия явно один – федеральный центр. Так можно ли быть уверенным, что трансферты на рост экономики решат проблемы в реальном секторе?

Впрочем, планирование огромных затрат на реальный сектор экономики не мешает требовать денег для совсем иных задач. В том же Дагестане собираются, несмотря на повсеместную экономию по всей России, переселить жителей Новолакского района. При Сталине жившие здесь чеченские семьи депортировали в Казахстан, а их дома заселили люди других народностей. Потом чеченцы вернулись, и «возникла социальная напряжённость». И теперь от греха подальше хотят чеченцам вернуть их дома, а остальных жителей переселить в другие районы Дагестана.

Вопрос не только в том, почему эта возвышенная затея должна осуществляться за счёт российских налогоплательщиков, когда в стране повально закрывают школы и больницы. В 1999 г. в Новолакский район с территории Чечни вторглись боевики отрядов Басаева и Хаттаба, и девять дней здесь шли ожесточённые бои. В них погибли 56 жителей района, а целые сёла были полностью уничтожены. Много ли там сохранилось отчих домов, помнящих Сталина, – большой вопрос. И почему именно этому переселению дан державный приоритет? А что с районами Брянской области, пострадавшими после чернобыльской катастрофы? А что с посёлками русских беженцев из Узбекистана, которые живут в трущобах под Воронежем с 1992 года? А помните о многодетных семьях, которым правительство обещало землю и помощь в строительстве посёлков? Тем временем социальная напряжённость в Новолакском районе благополучно продолжается уже лет 30.

Необходимостью переселять людей оперирует и глава Чечни Рамзан Кадыров. Уже после того как северокавказская программа подорожала на 120 млрд, он пожаловался на недостаточное участие правительства президенту Путину. Оказывается, Чечне не хватает денег на переселение 25 тыс. людей из оползневых зон и восстановление аэропорта Грозного. Хотя на спасение от оползня уже освоили 2 млрд, сумев переселить лишь 3,8 тыс. человек. На аэропорт из бюджета тоже ушло около миллиарда рублей. Предполагалось, что его дальнейшему превращению в международный хаб поспособствуют туристы и частные инвестиции, однако, по данным Росавиации, в 2015 г. аэропорт снизил пассажиропоток на 17,5% – до 204 тыс. человек. И теперь вся надежда на безотказную давалку – Москву. Её официальные источники сообщают, что предложения о выделении на 2017–2019 гг. около 7 млрд руб. на реконструкцию взлётной полосы, рулёжной дорожки и перрона будут направлены в профильные министерства.

Кроме того, до сих пор не передан республике «Чеченнефтехимпром», которому принадлежат около тысячи нефтяных скважин (270 действующих), два НПЗ, ремонтные предприятия, оборудование для добычи нефти, четыре нефтебазы, более 500 км трубопроводов. Кадыров давно требует отдать всё это хозяйство, которое сегодня принадлежит Росимуществу и эксплуатируется «Роснефтью». В 2013 г. он резко раскритиковал работу «Роснефти» в республике, которая не создаёт новых рабочих мест и не платит в чеченскую казну. По сей день ни один региональный лидер не отзывался так о госкомпании, руководимой великим и ужасным другом Путина Игорем Сечиным. И уж тем более ни Ямал, ни Томск и заикнуться не могут о каких-то новых преференциях – не забрали бы то, что ещё осталось. В 2015 г. губернатора Сахалина Александра Хорошавина увезли в Москву в наручниках, как считают ряд наблюдателей, за отказ переадресовать в центр региональные доходы от нефтяной ренты. Правда, Хорошавин никогда не называл себя «пехотинцем Путина», не собирал на стадионе 30-тысячную армию, не полемизировал с лидерами оппозиции. Но здесь всесильный Сечин Кадырову даже не ответил, а бумаги по «Чеченнефтехимпрому» подписаны ещё в декабре 2015 года. Но чеченский лидер всё равно недоволен: слишком долго собираются.

Да уж, как времена меняются! У главы соседней Ингушетии Юнус-Бека Евкурова с Кадыровым всегда были непростые отношения. Но сейчас они на одной волне. Ингушетия – единственная северокавказская республика, на развитие которой с 2010 г. работает отдельная ФЦП. Правда, после 2016 г. программа на 29 млрд руб. заканчивается, и есть шанс, что её не продлят. Евкуров встревожен: этого очень мало! Лишь 15% дошкольников имеют возможность посещать садики, которых в республике всего 46 (17 из них построены за время действия ФЦП). По словам Евкурова, чтобы ликвидировать очередь в сады и двухсменку в школах, надо построить 127 садиков и более 60 школ.

Ингушетия – самый маленький субъект России, не считая федеральных городов. На её территории проживает лишь 472 тыс. человек. Почему же на 29 млрд руб. смогли построить лишь 17 детских садов, если «фокус» был именно на них? Почему именно в Ингушетии их число должно расти за казённый счёт, если от Пскова до Хабаровска заботу о малышах давно переложили на регионы, которые трансфертами центра не избалованы? Всего за несколько лет это привело к закрытию там трети дошкольных учреждений.

В отпуск в Чечню

Но ингушская ФЦП не идёт ни в какое сравнение с прорвой денег, которые московские мечтатели собираются вбухать в развитие туризма Северного Кавказа. И способ для этого избран далеко не самый прозрачный – докапитализация принадлежащих государству акционерных обществ. То есть правительство направляет деньги не на строительство какого-то конкретного отеля, горнолыжной трассы или тоннеля, а вносит их в уставной капитал фирмы, которая будет всё это развивать. Таким образом, предлагается направить 45 млрд руб. на докапитализацию ОАО «Курорты Северного Кавказа», а 58,2 млрд руб. – Корпорации развития Северного Кавказа. Предполагается, что это будут инвестиции в туристический и медицинский кластеры.

«Курорты Северного Кавказа» основали в 2010 г. с уставным капиталом в размере 5,35 млрд рублей. К февралю 2014 г. его нарастили до 21,2 млрд руб., а позднее – до 60 миллиардов. Госкомпания с офисом в башне «Федерация» на Пресненской набережной среди своих инвестпроектов называет две работающие туристско-рекреационные зоны – «Архыз» и «Эльбрус». Пока в стадии разработки горнолыжный курорт «Ведучи» в Чечне, который за 15 млрд руб. позволит создать 2 тыс. рабочих мест. Проекты Армхи, Лагонаки, Масисон, Матлас, Цори также недалеко ушли от нуля.

Зато в 2013 г. объявили в международный розыск главу «Курортов» Ахмеда Билалова, который к тому времени успел обосноваться в фешенебельном районе Лондона. А сотрудники СК и МВД с грустью осознали, что капитализация в данном случае – это запуск козла в огород. Госслужащий Билалов перемещался по миру только на арендованном самолёте, нанял на бюджетные деньги мутных посредников и консультантов. Следователи оценили ущерб в 275,3 млн рублей. Однако и после этого схему финансирования не стали принципиально менять. Новым главой «Курортов» стал Андрей Резников, замглавы Минкавказа, по линии которого идёт основной финансовый поток.

Но вот незадача: не кажется ли странной идея развивать туризм в регионе, где ещё в 2010 г. совершено более 900 террористических актов? Подорвали себя 18 смертников, жертвами боевиков стали 97 сотрудников силовых структур. В 2011 г., когда «Курорты Северного Кавказа» проводили цепь вкусных презентаций, в Приэльбрусье боевики застрелили троих туристов из Москвы и взорвали канатную дорогу на Эльбрусе. В последние пару лет россиян уверяют, что сегодня на Кавказе спокойно, а все боевики уехали в Сирию. Однако свежие сводки заставляют в этом усомниться: в марте 2016 г. взорвали пост полиции в Дагестане, погиб сотрудник. А 29 декабря 2015 г. в Дербенте обстреляли группу туристов, осматривающих цитадель Нарын-Кала: один человек погиб, 11 ранены.

Но даже если бы проблему терроризма и вправду удалось решить, ещё не факт, что народ из коренной России валом повалит отдыхать в регион, славящийся в народном восприятии пальбой на свадьбах и крайне негостеприимным приёмом, оказываемым даже футбольным болельщикам. В сезон довольно многолюдно на горнолыжных курортах Домбай и Чегет, в лечебных санаториях Пятигорска и Кисловодска, но пока трудно представить себе миллионы туристов, вместо Турции и Греции выбравших каспийские пляжи в Дагестане.

Тем не менее в Ростуризме уверены, что у пляжного туризма в республике большое будущее. С учётом его потенциала турпоток на Северном Кавказе может вырасти до 10 млн туристов в год. По информации агентства, в 2013 г. на российский Кавказ приехало около 1,2 млн человек, а в 2015 г. регион посетили уже 2,8 млн человек. Если верить статистике, получается феноменальный показатель: более 50% ежегодного роста турпотока в год, несмотря на угрозу терроризма и снижение уровня жизни в стране. Вряд ли Гавайи или Маврикий в золотые годы достигали столь впечатляющего подъёма. А рекордный турпоток в Дагестан даже в спокойные советские времена не превышал полмиллиона человек.

Конечно, можно записать в туристы всех командировочных, которые селятся в кавказских гостиницах. И всех северокавказцев с московской пропиской, которые покупают билеты к родне в отпуск. Можно без конца кивать на туристические резервации в Израиле (на Мёртвом море и в Эйлате), которые обнесены колючей проволокой, охраняются армией, но остаются популярными. Есть главные показатели: доход казны и уровень жизни населения. Эйлат не получает 86% бюджета в виде государственных подачек, Эйлат сам наполняет этот бюджет.

По итогам исследования Центра информационных коммуникаций «Рейтинг», туристическая привлекательность регионов Северного Кавказа невысока. Ставрополье с КавМинВодами заняло 12-е место среди субъектов РФ. Кабардино-Балкария в этом списке на 35-м месте, Карачаево-Черкесия на 48-м, Дагестан на 74-м, Чечня на 77-м, Северная Осетия на 80-м, а Ингушетия на 84-м месте. Хуже, чем у неё, дела с туризмом обстоят только в Республике Тыва.Даже в Магадане лучше.

Трое на одного

Почему-то проправительственные эксперты опасаются признать очевидное: Северный Кавказ крепко встрял в классическую мальтузианскую ловушку. Здесь самые высокие показатели рождаемости среди федеральных округов, а смертность в полтора раза ниже, чем в среднем по России. Заболеваемость населения также ниже среднероссийской. И любой рост будет съедаться увеличением числа ртов. В 1990?е годы у молодёжи было больше шансов закрепиться на чужбине. Но сегодня в Москве не осталось ни одного «черкизона», убраны тысячи ларьков, а выходцы из Средней Азии доминируют на рынке шабашки.

Эффективность расходования средств на Северном Кавказе такова, что особого роста не предвидится. Когда затевали программу развития СКФО, прописали, что средняя зарплата к 2025 г. вырастет с 9,6 до 23,8 тыс. руб. в месяц. Это оптимистический сценарий, которые редко сбываются, но средняя зарплата по России выше уже сейчас – более 32 тыс. рублей. При этом число безработных в округе, по различным оценкам, прыгает с 700 тыс. до 1 млн человек, а за 15 лет планируется создать только 400 тыс. рабочих мест. В 2010 г., влив в региональные бюджеты 180 млрд руб., удалось сократить безработицу на 86 тыс. человек. Одно новое рабочее место обошлось примерно в 2,2 млн рублей даже с учётом частных инвестиций. Это намного дороже, чем в России.

В туристической отрасли Греции или Турции один работник приходится на 25 отдыхающих. Если на Кавказ приедут те 10 млн курортников, о которых мечтает Ростуризм, их обслуживание сможет дать работу лишь 400 тыс. человек. Похоже, лучше всех это понимают потенциальные инвесторы в туристическую отрасль: несмотря на громкие прожекты, реальных частных денег на Кавказ так и не пришло.

К 2012 г. были подписаны международные соглашения, предусматривающие вложения в туризм Северного Кавказа на 16 млрд евро. Вкладываться рвались итальянские, корейские, китайские инвесторы. Меморандум о намерениях, подписанный президентами Николя Саркози и Дмитрием Медведевым, привёл к созданию российско-французского СП. Но значимых инвестиций из-за рубежа нет до сих пор. Может быть, виноваты Крым и охлаждение с Западом? Но ведь и российский бизнес не рвётся на Кавказ. Ещё в 2006 г. на форуме в Сочи президент Путин представил крупному бизнесу 26 проектов в регионе, требующих инвестиций. В СМИ писали, что это был очень толстый намёк: «Я уже читал. И вы прочитайте. Внимательно». А вице-премьер Дмитрий Козак даже попросил у российских миллиардеров отчёт, кто взялся развивать каждый конкретный проект.

Правда, потом их активность потребовалась для модернизации Сочи. Сегодня инвесторам в зоны туристско-рекреационного типа на Кавказе обещают до 2023 г. освободить их от части налога на прибыль, идущего в федеральный бюджет. Ставку налога на прибыль, идущего в бюджеты регионов, ограничат 13,5%. 10 лет можно не платить налог на имущество. Ставки страховых взносов снижены до 14%. В конце концов, правительство России гарантирует возврат до 70% заёмного капитала в случае форс-мажора. Но у инвестора своя голова на плечах. 

Как вспахать море

Среди обилия экспертных мнений по Северному Кавказу мало где содержатся здравые подсказки о том, как должна измениться государственная политика. Чаще всего федеральную власть ругают за ставку на кланы и традиционализм, мешающие модернизации общества.

В апреле 2016 г. «Комитет гражданских инициатив» бывшего вице-премьера Алексея Кудрина представил доклад о развитии демократических институтов в республиках Северного Кавказа. Готовили его специалисты Института экономической политики им. Егора Гайдара Ирина Стародубровская и Константин Казенин. Один из главных выводов: в регионе практически нет места «карьерным лифтам». Молодому человеку, трижды образованному и гениальному, не выиграть в карьерных гонках, если он не является чьим-то сыном, внуком или сватом. На кого бы ни сделала ставку Москва, вместе с кандидатом она ставит на всю его большую семью, провоцируя межклановую борьбу. Когда в Дагестан назначали Рамазана Абдулатипова, полагали, что это человек «со стороны». А сегодня в республике только и разговоров о его братьях и племянниках.

Клановость быстрее всего рушится в крупных городах, а на Северном Кавказе крупнейший мегаполис – Махачкала, где чуть более 500 тыс. жителей. В Грозном вдвое меньше. Тем не менее, полагают авторы доклада, здоровые силы, недовольные существующим укладом, на Кавказе есть: средний бизнес, лидеры местного самоуправления, адвокаты, журналисты. Но Центр не верит, что они способны сформировать запрос на модернизацию, и продолжают ставить на кланы. По мнению Константина Казенина, логика последних назначений на Северном Кавказе прослеживается такая: на смену главам, пытавшимся, пусть и декларативно, создавать условия для бизнеса и строить механизмы диалога в обществе, приходят главы с более традиционной повесткой дня.

– В северокавказских республиках экономика не создаёт массового спроса на качественное высшее образование, – говорит Ирина Стародубровская. – Чаще требуются физические усилия и примитивные навыки. Те же, кто стремится сделать реальную карьеру за счёт собственных усилий, в первую очередь ориентированы на отъезд.

И не стоит забывать, что сама Россия – не лучший пример для подражания.

– Слаборазвитые территории во всём мире всегда как-то поддерживаются, но в России эта поддержка крайне неэффективна, – размышляет руководитель региональных программ Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич. – Надо менять и систему институтов. Делать так, как пока в России не получается: чтобы те деньги, которые идут на развитие образования, шли на развитие образования, а те деньги, которые идут на поддержку малого предпринимательства – именно на это. Чтобы барьеры на этом пути уменьшались, чтобы чиновник контролировался. Иначе мы получим в этом регионе только местные элиты, одетые исключительно от Гуччи. Чтобы вложенные средства на Северном Кавказе правильно работали, сначала в России должны поменяться политические институты. Потому что лечение никогда не начинается с самого больного куска территории.

Но о каком-то контроле Центром ситуации внутри кавказских республик и речи нет. Даже экологи из Кавказского биосферного заповедника говорят, что понятия не имеют о том, что происходит на трети его территории, залезающего в Карачаево-Черкесию. Что уж говорить о контроле за расходованием федеральных денег, которые сама Москва, похоже, воспринимает как дань. По словам Константина Казенина, деньги на Кавказ закончатся в последнюю очередь, и только если дело дойдёт до очень серьёзных экономических проблем.

Оставить комментарий
Имя:
E-mail (не публикуется на сайте):
Город:
Текст комментария:
У вас осталось: 1000 символов
Введите сумму 64+3=
С правилами комментирования ознакомлен и согласен.
* Внимание! Комментарии в выходные и праздничные дни добавляются на сайт после модерации.
Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter