По курсу ЦБ РФ $65.6ք €72.62ք
По курсу АО "Россельхозбанк" Продажа $66.60 €73.65 | Покупка $65.45 €72.45

НАЦПРОЕКТ «СТАБИЛЬНАЯ РОССИЯ»

11.01.2007, 00.00 -
Ушедший 2006 год останется в современной политической истории России, во-первых, как «политически спокойный» в том смысле, что страну не сотрясали федеральные выборы, во-вторых, как период, когда новая политическая и экономическая модель, начавшаяся формироваться в «путинский» период, приобрела относительно законченный вид, и, главное, предъявила обществу конкретные и вполне осязаемые результаты. Теперь окончательно ясно, что мы живем в новой реальности – экономике государственного капитализма и политической системе «суверенной» или «управляемой» (выбор определения зависит от вашей симпатии-антипатии к действующей власти) демократии.

Госкапитализм на марше

Процесс укрепления государства, возвращения ему реальной власти, в том числе возможности определять правила игры для крупного капитала, начался с самого прихода Владимира Путина к власти. Однако до 2003 года государство ограничивалось, в основном, ролью главного политического игрока, устанавливающего правила и сохраняющего в неприкосновенности крупный самостоятельный бизнес, в том числе самостоятельность политическую, включая возможность финансирования оппозиции и собственного оппонирования верховной власти. Конкурентная политико-экономическая модель «соревновательной олигархии», отчасти напоминающая ту, что существует ныне в Украине, была возможной в нашей стране до решительного разворота 2003-2004 годов, когда тенденции к нарастанию государственного контроля над экономикой и политической сферой перешли в новое качество. Этот «новый курс» за три года привел нас к той хозяйственной и социально-политической реальности, в которой мы отныне существуем.

В экономической сфере государственный капитализм означает ликвидацию нелояльного или претендующего на политическую самостоятельность крупного бизнеса, обеспечение абсолютной лояльности оставшихся «олигархов» (превратившихся отныне в просто крупных и очень крупных бизнесменов) и установление прямого государственного контроля над наиболее важными секторами экономики.

2006 год в этом смысле стал годом расцвета государственных компаний. Государственные корпорации установили контроль над значительной частью хозяйства страны: по разным оценкам экспертов доля госсектора колеблется в районе от 34 до 50 процентов всей экономики. Прежде всего, это предприятия, контролирующие определенные виды инфраструктуры (РЖД, РАО «ЕЭС России», «Транснефть», «Росэнергоатом»). Это также корпорации, специализирующиеся на экспортном сырье – «Роснефть» и алмазная «АЛРОСА». Это «наше все» - «Газпром», теперь контролирующий значительную часть нефтяного рынка и осуществляющий активную экспансию в электроэнергетику. Сюда же относятся группа государственных компаний, связанная с оборонно-промышленным комплексом. Среди последних особо выделяется «Рособоронэкспорт», взявший под контроль «Автоваз» и производство титана, и заявляющий о дальнейшей активной экспансии в экономику. Венчают госсектор крупнейшие государственные банки – Сбербанк, Внештогрбанк (ВТБ), Россельхозбанк, Газпромбанк и другие ставшие ключевыми игроками в сфере кредитования реального хозяйственного сектора страны.

«Покорение» государством ключевых секторов в экономике имеет немало причин. Во-первых, оно органически вписывается в логику усиления контроля над обществом: крупные госкорпорации соответствуют принципу «вертикали», пришедшему на смену политико-экономическому хаосу 90-х годов. «Олигархическая модель», когда большая часть крупных компаний контролировалась частным капиталом, не смогла (или не успела) предъявить обществу внятных эффективных экономических и социальных результатов, намертво ассоциируясь у большинства населения с «разграблением страны». Поэтому государственную экспансию большинство россиян, по крайней мере пока, приветствует. Наконец, госкапиталистическая модель позволяет государству превратить свои компании в ведущих мировых игроков в отдельных отраслях, то есть в инструмент наращивания роли России в мире. И самое главное – активная экспансия государства в экономику стала возможной благодаря суперблагоприятной экономической конъюнктуре: нефтедолларовый дождь переполняет российский бюджет, расширяя ресурсные возможности государства.

При этом важно отметить: именно прошлый год стал переломным в том смысле, что новая модель стала давать ясно ощутимые результаты. Прежде всего, это резкий рост инвестиций, обеспечиваемый, преимущественно, госкомпаниями, подтолкнувший экономический рост в целом (почти 7 процентов). Большинство экспертов уверены в среднесрочной устойчивости роста именно в силу его инвестиционного характера. Экономический рост обеспечил быстрый рост доходов – ясно, что мы всегда будем недовольны уровнем своей зарплаты, но факт остается фактом – средняя зарплата в стране вплотную подошла к 12 тысячам, в торговых сетях не протолкнуться, а многочисленные кафе вечером «под завязку» забиты посетителями. Масштабы потребительского кредитования поражают воображение, и многие специалисты уже указывают на «перегрев» этого рынка. Население кинулось активно потреблять, в том числе потому, что не видит или не имеет пока иных достойных способов вложения денег. Потребительский спрос, наконец, превратился в самостоятельный и важный фактор экономического роста

Складывающаяся экономическая модель может нравиться или не нравиться зарубежному капиталу, но именно возрастающая ее определенность привела к резкому притоку ликвидности в Россию. Времена, когда мы тосковали по иностранным инвестициям, закончились – и капиталы и крупные корпорации (не только сырьевые) приходят в Россию. И это несмотря на то, что в ключевых с точки зрения российской власти отраслях продолжается планомерное замещение непропорционального (с точки зрения российской власти) иноземного присутствия (история с «Сахалином-2»). Правила игры, действительно, изменились, но они все более отчетливо артикулируются в новой модели (с принятием законодательных норм о допуске иностранного капитала в стратегические отрасли эти правила станут еще прозрачнее). Так что зарубежный капитал теперь более-менее четко знает – на какие стандарты поведения в России ориентироваться.

Приток зарубежных инвестиций и активная заемная политика российских компаний на зарубежных финансовых рынках (весьма неоднозначно оцениваемая экспертами, особенно в части госкорпораций) привели к увеличению транспарентности корпоративного управления и общему росту его качества. Весьма впечатляет прошлогодний рост фондового рынка, составивший беспрецедентные 55-60 процентов. Хотя фондовый рынок в нашей стране пока весьма опосредованно связан с реальным сектором, общая динамика однозначно указывает на благоприятные настроения инвесторов. Да и сам факт убедительного роста капитализации российских компаний становится важным индикатором экономического прогресса страны и роста ее влияния в мировой экономике.

Социальные вызовы и национальные проекты

Другое дело, что рост этого мирового влияния пока практически целиком завязан на стоимость бочки нефти да кубометра газа. Можно этим, конечно, гордиться и называть себя «энергетической сверхдержавой». Можно обозначать то же явление «всемирной кочегаркой» - оба определения имеют право на существование. В любом случае очевидно, что «энергетическая сверхдержавность» - это подарок мировой конъюнктуры, а конъюнктура – дама непостоянная. Поэтому диверсификация экономики – не только условие сохранения темпов роста, жизненного уровня, но и статуса мирового центра силы (конечно, не сверхдержавы – для этого пока кишка тонка).

Важно понимать еще одно обстоятельство. Нынешний, так называемый восстановительный рост подошел к своему пику в том смысле, что он базировался на старой инфраструктуре. По оценкам большинства экспертов, мы практически приблизились (в сопоставимых ценах) к количественным показателям 1990 года – с которого началось обвальное падение экономики. Так что для дальнейшего роста нужна, прежде всего, новая инфраструктура. Способна ли будет экономическая модель госкапитализма осуществить инфраструктурный прорыв? По идее, именно концентрация ресурсов в государственных корпорациях и политическая подконтрольность крупного частного капитала вкупе с созданными в прошлом году новыми инструментами – инвестиционным и венчурным фондами, банком развития, особыми экономическими зонами и частно-государственным партнерством станут инструментами решения инфраструктурных задач. Правда, для этого необходимо новое качество государственного администрирования, в том числе на региональном и местном уровне. Обладает ли сегодняшний государственный аппарат должной мерой квалификации? Несмотря на существенный рост расходов на его содержание в прошлом и не меньший в наступившем году – пока не факт, что мы получим существенный прирост профессионализма в администрировании.

Важно понимать и то обстоятельство, что очевидный рост доходов населения крайне неравномерен, а ряд социальных показателей выглядит просто чудовищно. В стране с гигантским профицитом бюджета и впечатляющим ростом экономики более 15 процентов населения находятся за чертой бедности, при том, что сама «черта» (размеры прожиточного минимума) вызывает у многих экспертов недоумение. Но главное состоит в том, что 66 процентов россиян, находящихся за «чертой» - работающие люди. Подобного нет ни в одной цивилизованной стране, поэтому политика в области заработной платы становится важнейшим приоритетом. Сам факт несоответствия таких величин как прожиточный минимум и минимальный размер оплаты труда в стране, четверть бюджета которой складывается в «кубышку», мягко говоря, озадачивает. Кроме того, у нас не короткая память, и мы помним заявления «Единой России» в предвыборном 2003 году о том, что МРОТ и прожиточный минимум сравняются к 2008 году (то есть в этом году). Теперь нам называют 2009 год, когда это очевидное соответствие должно состояться. Почему страна еще три года должна ждать восстановления очевидного конституционного права на достойную оплату труда – непонятно. Справедливости ради, надо отметить, что политика в области заработной платы все-таки стала приоритетом «партии власти». На недавнем съезде «единороссов» принят партийный проект «Достойный труд», размер средней заработной платы через три года обещают довести до 25 тысяч рублей. Правда, когда все-таки будет реформирована система оплаты труда в бюджетном секторе, денежное содержание в котором по-прежнему наиболее низкое по сравнению с другими отраслями экономики, остается неясным.

Не торопится власть и заниматься социальным выравниванием (не путать с уравниловкой). Задача роста жизненного уровня и выращивания среднего класса видится в сугубо «правом» ключе – через экономический рост и, соответственно, рост доходов. То, что дивиденды от роста общество получает крайне неравномерно, и необходимо, наконец, включать принятые в цивилизованном мире механизмы перераспределения общественного богатства – нынешнюю элиту не особо волнует. Любые разговоры о прогрессивном налогообложении доходов и обложении предметов роскоши пресекаются на корню, либо не замечаются. Но чем дальше будет расти средний жизненный уровень, тем активней будут подниматься именно эти темы, хотя человеку с «правым» идеологическим сознанием этого, к сожалению, не понять.

Рост жизненного уровня населения естественным образом связан с ростом социальных ожиданий. Согласитесь – даже на среднюю зарплату в стране пока невозможно взять ипотечный кредит или осуществить способные дать приличный доход инвестиции. Кстати, потребительский бум во многом объясняется именно этим – население со средними доходами пока не в состоянии приобретать жилье, делать крупные вложения, поэтому большая часть доходов «спускается» на текущее потребление.

Кроме того, чем выше средний уровень жизни, тем очевиднее неэффективность общественного сектора – образования, здравоохранения. Общественный сектор, почти совпадающий в России с бюджетной сферой, оставался, несмотря на экономический рост, социальным гетто. Слава Богу, для власти в какой-то момент стало ясно – низкое качество общественного сектора ухудшает человеческий капитал и становится препятствием, уже, собственно, для экономического роста. Последний «уперся» не только в инфраструктурные ограничения, но и в качество рабочей силы и демографическую проблему. Тогда и возникла идея национальных проектов и новой демографической политики. Нацпроекты дали в прошлом году вполне ощутимые эффекты, а по ряду позиций в сфере демографической политики были приняты значимые решения, результаты которых население почувствует уже в году нынешнем (материнский капитал, увеличение пособий).

Однако, не стоит забывать, что национальные проекты при всей их значимости и ощутимости, все же имеют локальный по природе характер. С их помощью модернизируются, перестраиваются отдельные (пусть очень значимые как-то оснащение новым оборудованием школ и больниц, укрепление первичного звена здравоохранения) участки общественного сектора. Но фундаментальных ответов на вопросы о его системной модернизации мы пока не слышим. Неясно, что будет с бюджетной сферой после принятия закона об автономных учреждениях. Непонятно – в каком направлении будет продвигаться реформа здравоохранения или образования, что будет с системой оплаты труда в бюджетных отраслях.

«Суверенная демократия» и политическая система

Прошедший год имел важное значение с точки зрения становления новой политической системы, в которой заметно усилилось значение партий, а верховная власть и «Единая Россия», наконец, четко обозначили свое идеологическое кредо. Весь год мы также гадали – кто станет путинским преемником.

При этом власть усвоила украинские «оранжевые уроки» и резко ужесточила избирательное законодательство на предмет возможного отсечения любой потенциальной внесистемной политической оппозиции. Страх перед «оранжевой заразой» привел к тому, что избирательное законодательство переплюнуло все другие правовые отрасли по скорости изменений. Содержание избирательных новелл таково, что любой кандидат, не устраивающий власть, теперь будет либо не зарегистрирован, либо дисквалифицирован. Поводов для дисквалификации – масса (специалисты называют до двух десятков). Особенно забавным выглядит поистине бескрайнее определение экстремисткой деятельности и санкции за ее проявление, фактически поражающие в правах основную массу населения страны перед «должностными лицами». До предела ужесточился также порядок деятельности некоммерческих и зарубежных организаций.

Декларирование «партией власти» своих идеологических установок, включая тезис о «суверенной демократии» при всей его неоднозначности даже в филологическом смысле – явление знаковое. Мы теперь точно знаем – на какие ценности и приоритеты ориентируется российская верховная власть и «партия власти». Это ценности социального консерватизма – сильное государство, рынок с существенным государственным участием и социальной политикой, традиционные нравственные нормы.

Принципиальным явился факт рождения «левой ноги» - партии «Справедливая Россия». Отчетливо понимая, что с ростом уровня жизни левые настроения будут только возрастать (соображения справедливости всегда усиливаются тем сильнее, чем богаче становится общество), верховная власть дала добро на создание системной левой партии. Складывающаяся было до этого полуторапартийная система (это когда есть одна абсолютно доминирующая партия, а остальные играют роль статистов), по всей видимости, претерпит изменения. В любом случае, заявка «Справедливой России» на роль в политической жизни страны, обеспечит, во-первых, рост политической конкуренции, во-вторых, усиление левых, социальных начал в программных установках «партии власти» и реально осуществляемой экономической политике.

Избирательное законодательство, усилившее роль партий в политической жизни страны, не может, правда, решить главной задачи по окончательной партизации российской власти. Речь идет о праве политических партий формировать исполнительную власть. Только это сделает ее и социально-экономическую политику идеологически и программно определенной и ответственной перед обществом. Шаги в этом направлении сделаны весьма скромные – пока лишь на региональном уровне парламентскому большинству дано право предлагать Президенту кандидатуру высшего должностного лица субъекта РФ. Для создания политически сильного и ответственного федерального правительства подобная практика должна быть распространена и на кандидатуру главы Правительства РФ. Но ни верховная власть, ни «Единая Россия» на столь решительный шаг пока не готовы. Поэтому кампания по выборам в Госдуму, которая фактически стартовала, будет означать заявку партий скорее на участие в формировании политики, чем на ее определение.

Что касается операции «Преемник», то ее захватывающий сюжет пока не прояснил ответа на главный вопрос. Официальные «полупреемники» - Дмитрий Медведев и Сергей Иванов выполняют свои роли отменно – ездят по стране, зажигают факелы, проводят собрания, вручают подарки, журят нерадивых чиновников. ВЦИОМ и другие социологические службы регулярно докладывают об их рейтингах. Но Президент держит паузу, и это естественно – чем дольше пауза, тем дольше Путин сохраняет себя как верховный политик и верховный арбитр. Опасность в том, что затягивание паузы вносит в элиту нервозность и обостряет внутреннюю борьбу, которая в какой-то момент может вырваться из-под контроля демиурга. Сохранение внутрисистемной конкуренции при одновременной достаточно высокой консолидации элиты в условиях надвигающейся парламентской кампании и передачи мандата преемнику – эта модель, которую выстроил Путин, требует невероятной изощренности и титанических усилий по своему поддержанию и развитию.

Важно и интересно

закрыть