Банк ВТБ24 Курск  
Дети Великой Отечественной войны: «Детство, которого не было...»

Дети Великой Отечественной войны: «Детство, которого не было...»

- 08.05.2015, 13.07 - Виктория Меркулова

Эти слова точно описывают жизнь детей войны 1941-45-х годов. Именно так называется последняя книга курской писательницы Эммы Филатовой, которая страшные годы Великой Отечественной войны пережила, будучи ребенком. События военных лет не обошли ее стороной. Глубокий след в ее душе оставили не только собственные воспоминания об этом тяжелом периоде нашей страны, но и истории других людей...

Судьба нашей собеседницы была нелегкой, однако она собственным трудом смогла добиться успеха и оставить пусть и небольшой, но значимый след в истории. Эмма Федоровна издала пять своих книг, является членом Союза литераторов при Курском региональном отделении Союза писателей России, организовала литературное объединение, проводит встречи со школьниками и студентами, а также патриотические конкурсы среди молодежи. Эмма Филатова — Ветеран Труда, награждена знаками Советского комитета защиты мира и «За отличную работу», медалями «За доблестный труд» и «За долголетний добросовестный труд».

«Немцы относились к населению по-страшному...»

Эмма Федоровна родилась в 1939 году в селе Шаталовка Воронежской области (в настоящее время оно относится к Белгородской области). До войны ее отец был партийным руководителем, мать воспитывала четырех дочерей. Эмма была третьим ребенком в семье.

Когда в июне 1941 года немецко-фашистские захватчики вероломно напали на СССР, главу семьи призвали в армию, и они остались жить в своем доме женским коллективом: бабушка, мама и четыре дочери. Воспоминаний об этом периоде у Эммы Федоровны не так много, в начале военных событий ей было всего два года.

До Шаталовки война добралась летом 43-го. Оккупация села длилась с 5 июля по 19 января. Эти полгода селяне жили впроголодь и страхе. Немцы грабили женщин, детей и стариков, разыскивали и расстреливали семьи коммунистов, не щадили никого. «Немцы относились к населению по-страшному. Ни разу немец, пришедший за тем, чтобы нажиться, не сделал ничего доброго для русского человека. И я не верю, что они когда-то были добрыми. Никак мне в голову не вкладывается. Если он пришел грабить, то он снимет последнюю коронку с зуба», - считает писательница.

Вскоре матери пришлось бежать из села, чтобы не быть расстрелянной как жена партработника. Вернулась она через полгода, после оккупации. От гибели под вражескими пулями ее спас знакомый, который принял сторону немцев и стал полицаем. Он предупредил женщину о неминуемой смерти и посоветовал покинуть село. Эмма Федоровна до сих пор не может разобраться, кому он служил – немцам или русским…

«Штаб немцев находился немного повыше нашего дома, в бывшем здании НКВД. Там было огромное здание. Огромная конюшня. И мне запомнились их большие лошади, их называли боцманами. Этих лошадей они водили поить к реке Потудань мимо нашего дома. Как только мы слышали топот этих «машин», мы сразу бежали и прятались. Помню, как обстреливали деревню и мы сидели в погребе. Бабушка нас закрывала собой», - рассказывает Эмма Федоровна.

В период оккупации их семью постигло еще одно горе – самая младшая сестренка заболела коклюшем. Мамы не было рядом, лечить девочку было абсолютно нечем, и она «сгорела» буквально за один день. «Бабушка ее подхватила, положила на кроватку, а потом сидела над ней и горько плакала», - вспоминает наша собеседница.

Голодные послевоенные годы...

В послевоенные годы семье Эммы Федоровны пришлось нелегко. Отец остался жив после войны, но домой он не вернулся — завел семью в соседней деревне. Матери пришлось одной кормить троих детей, работать сутками на трех работах.
А есть было нечего. 46-й год - трудный год, тяжелый. Земля после бомбежки буквально «горела» вся. Если утром где-то травинка вырастала, то к вечеру она уже превращалась в солому. Спасением от голодной смерти был хлеб, который выдавали по карточкам в одном-единственном магазине на всю Шаталовку. Очередь в него выстраивалась с самого утра до полудня. Некоторые жители умирали в ожидании заветного куска...

«На каждого человека полагалось по 200 граммов хлеба. Этот хлеб привозили часа в три дня. Очередь занимали бабушки и дети. Старушки приходили вперед детей. Пока мы, дети, все это время гуляли, бегали где-то, они неподвижно сидели под палящим солнцем, уставшие и голодные. Я помню, как от ожидания у них сильно отекали ноги. И когда нам кричали, что хлеб привезли, старушки поднимались, чтобы разгрузить его. Но одна-две встать не могли. Страшно было смотреть на эти ноги, они становились багрово-синими, бабушки умирали, ожидая этот кусочек хлеба, - вспоминает Филатова. - Мне в то время шел восьмой год. Мне уже доверяли карточки. Бывало, помимо буханки хлеба, продавец давала маленький привесочек. По дороге домой я клала этот маленький кусочек в рот, и он медленно таял во рту. Это был такой незабываемый вкус, который невозможно передать».

После войны детей было очень много. Эмма пошла в первый класс в 46-ом году. «Начальная школа находилась в полуразрушенном одноэтажном здании. Все окна в нем были выбиты и загорожены картонками и фанерами. Школа отапливалась печкой-грубкой; топили ее соломой. Ученики не помещались в одном кабинете, поэтому за партой приходилось сидеть по три-четыре человека. Но учились хорошо», - отмечает она.

Помимо учебы дети много работали, как и взрослые: пололи кукурузу, подсолнухи, потом собирали початки, колоски пшеницы.

Эмма Филатова окончила 10 классов с отличием и хотела поступить в медицинский институт в Воронеже, но судьба распорядилась иначе. У семьи не хватило денег на грузотакси - единственное транспортное средство, с помощью которого можно было добраться до Воронежа. В результате девушка пропустила вступительные экзамены. Тогда мама устроила ее заведующей библиотекой в селе Змеевка, находящейся в 14 км от Шаталовки.

Через два года она поступила в Обоянский библиотечный техникум в Курской области. После техникума Эмму Федоровну направили по распределению в поселок Солнцево Солнцевского района Курской области. Параллельно она училась в Московском институте культуры. Вскоре она вышла замуж, родила дочь, но учебу не бросила и закончила институт на «отлично».

«Я получила профессию библиотекаря-библиографа научных библиотек. Мой общий трудовой мой стаж составляет 43 года. 7 лет я работала заведующей районной библиотеки, 7 лет - завотделом культуры, 14 лет - завотделом пропаганды, 4 года - председателем партийной комиссии, два года - в Совете народных депутатов, а потом уже, в 90-х, - на почте. В 99-ом году ушла на пенсию, а в 2004 году переехала в Курск», - рассказывает собеседница.

Еще в детстве Эмма Филатова получила прозвище Писательница

Работа в библиотеке привила Эмме Федоровне любовь к книгам, она начала сама писать стихи, небольшие рассказы. Однако журналистские задатки проявились у нее еще в детстве.

«Мне тогда было 11 лет. Я и другие ребята помогали собирать колоски с полей. В это время за нами втихаря наблюдал объездчик Хома. Хитрый он был. Дождется, пока мы наберем полные сумки колосков, а потом гоняется за нами и отбирает их. Говорил, что сдавал колоски в колхоз. На самом деле колоски наши Хома отвозил своей знакомой. У меня он их забирал чаще всего, и мне обидно стало. Я взяла и написала заметку в районную газету заметку, и по селу эта история разошлась. Тогда он пришел к моей матери и сказал: «Машка, окороти свою писательницу, а то я ей косы выдеру, чтобы она меня не позорила на весь район!» Так я получила прозвище Писательница.

Писательницей женщина оказалась не только на словах, но и на деле. Книги Эммы Филатовой — «Живут надеждой», «Зов сердца», «Надежда», «А жизнь одна», «Детство, которого не было...» —  кладезь настоящих историй людей, чью жизнь затронула война: сельские жители, дети, участки боевых действий, а также случаев из жизни самого автора.

«Третью книгу «А жизнь одна» я выстрадала. В ней я показала детей войны, которые остались инвалидами без войны. Немцы, когда отступали, оставляли страшный след после себя. Они минировали поля. А дети не знали этого, шли на эти поля, собирали блестящие гильзы и подрывались. Кто-то погибал, кто-то на всю жизнь оставался инвалидом, после чего либо погибали, либо становились инвалидами», - отмечает Эмма Федоровна.

Все книги были изданы за счет пенсии курянки. Их она, в основном, дарит и раздает людям, библиотекам, школам, колледжам, университетам. Как признается пенсионерка, несмотря на возраст, она не может сидеть дома без толку. Со своими рассказами и повестями Эмма Федоровна часто выступает перед детьми, молодежью, перед такими же детьми войны, как и она. Также произведения Филатовой публикуют периодические издания Курска, Белгорода, Старого Оскола и Липецка.

Главной наградой за труд является интерес к ее творчеству. «Книги у меня все написаны на фактическом материале. Нет никакой фантазии. Поэтому мне легко выступать, легко рассказывать об этом людям. Они меня слушают внимательно. Книжки читают с удовольствием», - поясняет писательница.

Ниже мы хотим представить один из рассказов Эммы Филатовой. Орфография и пунктуация автора сохранены.

БУХАНКА ВОЙНЫ

Холодный февраль в оккупированном немцами селе Выползово был неспокойным. Даже ночью часто слышались выстрелы, то в стороне станции, то ближе к лесу.

Ловко поддев деревянной лопатой самую дальнюю, почти у заднего края свода начавшей остывать печи, серовато-бордовую круглую буханку хлеба, Дарья нежно опустила ее на разостланный белый дежник. Смахнув крупные капли пота со лба, заторопилась.

- Поди уже третий час ночи, петухи теперь не поют, нет их, - произнесла она. Но сама себе скомандовала:

- Пора сигналить!

Осторожно достала из-под стола горевшую коптилку и поставила ближе к окну.

Сладостный запах свежеиспеченного хлеба незаметно сомкнул веки ее глаз. Вот она вновь молодая, красивая и как будто бы спокойная, но за ее внешней умиротворенностью скрывается огонь, готовый вспыхнуть в любую секунду и смести все на своем пути. Жадно выглядывает среди ребят любимого Алексея, и как же ненавистен ей рыжий Кирилл, по прозвищу “владыка-зубной врач”. В драках - непобедимый, одним ударом кулака вышибающий три-четыре зуба у соперника. Он настойчиво преследует Дарью, так и вьется вокруг, хотя она не терпит его агрессии и наглости.

Родителей Кирилла в далекие тридцатые годы выселили. Он остался у тетки-беднячки и рос среди своих сверстников. А потом куда-то исчез и им мало кто интересовался. Появился в селе на третий день после прихода немцев, да еще с белой повязкой на рукаве “Полицай”.

Теперь он корыстный, властолюбивый чувствует себя хозяином. По его списку двенадцать шестнадцатилетних девушек, в том числе и дочь Дарьи Анюту, отправили в Германию.

Тут уж полностью проявилась его завышенная самооценка, возомнил себя “царьком”, эгоист до мозга костей, не мог простил Дарье того, что она выбрала в спутники жизни не его. И, теперь властвуя, решил использовать ее труд, обязав выпекать хлеб и немцев. При этом лицемерно заявил:

- Оказываю тебе поддержку, учти, за это платить надо!

С этого времени зачастил к вдове, и при каждом посещении проявлял свою звериную жестокость.

Дарья знала, что в местном Орлянском лесу располагают партизаны, которые не раз уже приходили в село и близлежащие хутора Калинов, Белый, Ханок за продуктами. Ради дела, смекнув, что у нее будет вольная мука, она согласилась печь хлеб для немцев. Так и получилось, что из отвешенной ей муки на одну выпечку хлеба немцам, у нее выходило две: для немцев и для партизан.

И вот опять ненавистный Кирилл над нею... Уже чувствует его жадное дыхание и боль в левой груди, которую он выкручивает со звериной страстью...

От осторожного, последовательного трехкратного стука она вздрогнула и проснулась. Грудь, прижатая к углу стола, выпрямилась, боль отступила. Глубоко вздохнув, быстро взяла коптилку и спрятала ее под стол.

Машинально сложила мягкие буханки хлеба в мешок и передала в сени стоявшему там человеку.

Но нужно было опять быстро замешивать тесто. Теперь она делает его безопарным способом, сокращающим время приготовления хлеба, чтобы успеть к рассвету сделать еще одну выпечку, уже для немцев.

Спустя полтора часа Дарья разделывает тесто на круглые шары и оставляет на промежуточную расстойку. Беззвучной молитвой просит Бога задержать где-нибудь ненавистного Кирилла, который должен с минуты на минуту явиться за свежей выпечкой.

Только успела положить в жарко нагретую печь последний кругляш теста, как в сенях раздался громкий, требовательный голос немецкого полицая:

- А что это у тебя двери открыты настежь, ждешь кого?

Дарья медленно повернула голову в его сторону, с детства наделенная по-настоящему бойцовским духом и, зная, что от него милости не ожидать, спрятав страх в глубине сердца, громко произнесла:

- Да тебя ждала, боялась, что заблудишься!

- Ну ты эти шуточки оставь! Запах свежевыпеченного хлеба слышен не только в сенях. Давай заберу!

Дарья вздрогнула:

- Совсем очумел от немецкого шнапса, или не знаешь, что хлеб в печи в результате прогрева дает корку, а внутри образуется мякиш. Вот и идет свежий хлебный дух.

- Ты мозги не забивай! Где хлеб?... Отдала?... Кому?...

Продолжая стоять на своем, гордая хозяйка, защищая спиной заслонку в печи, потребовала:

- Печь не тронь, хлеб осядет. А через два часа придешь и заберешь!

Скрипя зубами, схватив ее за бортики легкой кофтенки, чуть не пережав дыхание, молча начал толкать ее спиной в горницу.

Тут уже была его власть. Следуя своим твердым принципам, любой ценой добиться цели, он не жалел когда-то любимую им женщину. А желая самоутвердиться, обращался с ней деспотично и жестоко...

Разъяренный подбежал к входной двери и, брызгая слюной, пригрозил:

- Отныне за твоим домом буду усиленно следить. Поставлю наблюдателей!

На следующий день в селе действительно значительно увеличилось число немцев. Они патрулировали село и днем и ночью.

Но селяне умудрялись забирать хлеб у Дарьи и незаметно передавать его партизанам.

Шустрый двенадцатилетний Ванятка, Нюши Киндеевой сынок, не раз пробирался в лес за валежником, да и заодно, доставлял буханки.

Кирилл заметил его частые пробежки к лесу и велел дежурному тщательно следить за ним. И когда Ванятке привязали к спине, на грудь и к животу мягкие буханки, он с радостью сказал матери:

- Вот как я “поправился”, ни один немец не догадается, что я несу!

Но всю ночь мела метель. Снег сыпал сверху, а ветер гнал его неприкаянного понизу, так что тропинки к лесу занесло.

Ванятка чувствовал дорогу, хотя ему тяжело было пробиваться через сугробы, но он упорно шел.

Сквозь серую мглу дежуривший немец заметил темный комочек, перекатывающийся все дальше и дальше от села. Стрелою бросился за ним. Обутый в добротные сапоги, он легко перемахивал через снежные заносы и когда увидел парнишку, крикнул:

- Хальт, цурюк камен...

Ванятка не оглянулся.

Тогда немец, помня наказ старшего полицая Кирилла - взять живым — усилил бег и через несколько шагов был уже совсем близко от ребенка. Желая остановить его движение, он со всей силой воткнул штык в спину и протянул его к низу.

Не обращая внимания на боль, мальчик пробежал еще несколько шагов, потом, как будто согнувшись вперед, медленно опустился на колени и упал лицом в снег...

Из располосованной штыком ветхой одежонки не вывалилась, а раскрылась напополам разрезанная буханка хлеба, постепенно заплывающая алой кровью ребенка.

Э.Ф. Филатова

Оставить комментарий
Имя:
E-mail (не публикуется на сайте):
Город:
Текст комментария:
У вас осталось: 1000 символов
Введите сумму 52+9=
С правилами комментирования ознакомлен и согласен.
* Внимание! Комментарии в выходные и праздничные дни добавляются на сайт после модерации.
Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Интернет премия Риф Воронеж 2016