Банк ВТБ24 Курск  

Чудак Хармс считал Курск "открыточным городом"

- 12.01.2006, 09.49 - Инга Летова
В конце декабря 2005 года русская литература отметила большой праздник: 100-летие со дня рождения Даниила Хармса. Король абсурда, великий мистификатор, сумасшедший, гений – как только его ни называли. Впрочем, писатель сам стремился к такой репутации. Он честно признавался: "Меня интересует только "чушь"… то, что не имеет никакого практического смысла".
Несуразности, как пишет об этом сам Хармс, начали преследовать его еще до рождения: "Папа женился на моей маме в 1902 году, но меня родители произвели на свет только в конце 1905 года, потому что папа пожелал, чтобы его ребенок родился обязательно на Новый год. Он рассчитал, что зачатие должно произойти 1 апреля". Что правда, а что вымысел в его автобиографии, как и во всей его жизни, понять сложно. Он придумал себе одежду и собственный алфавит, стихотворные заклинания и множество масок-псевдонимов.
Хармс не делал попыток печатать свои произведения, прекрасно понимая, что это невозможно. Зато по просьбе Самуила Маршака начал сотрудничать в детских журналах "Чиж" и "Еж", опубликовав в них стихи, которые стали детской классикой: "Иван Иванович Самовар", "Врун", "Из дома вышел человек", "Миллион"…
К середине 1930-х годов Хармс пишет для детей все реже. Переходит на прозу, которая день ото дня становится все мрачнее и саркастичнее. То, что большинству казалось "нормальной жизнью", Хармс представлял и описывал как кошмарный абсурд, не поддающийся разумному пониманию и объяснению.
Писатель старался не только не публиковать свои творения, даже не давал читать их друзьям, боясь репрессий.
И все же настроения, образ жизни, даже внешний вид Хармса раздражали советских идеологов. Впервые Хармс был арестован в 1931 году и сослан в Курск. Он приехал 13 июля 1932 года и поселился в доме №16 на Первышевской улице (сейчас улица Уфимцева).
Город был переполнен бывшими эсерами, меньшевиками, просто дворянами, представителями различных оппозиций, научной, технической и художественной интеллигенцией. "Пол-Москвы и пол-Ленинграда были тут", – вспоминали современники. Но Даниил Хармс был от него не в восторге.
"Город, в котором я жил в это время, – писал он о Курске, – мне совершенно не нравился. Он стоял на горе, и всюду открывались открыточные виды. Они мне так опротивели, что я даже рад был сидеть дома. Да, собственно говоря, кроме почты, рынка и магазина, мне и ходить-то было некуда… Были дни, когда я ничего не ел. Тогда я старался создать себе радостное настроение. Ложился на кровать и начинал улыбаться. Я улыбался до 20 минут зараз, но потом улыбка переходила в зевоту… Я начинал мечтать. Видел перед собой глиняный кувшин с молоком и куски свежего хлеба. А сам я сижу за столом и быстро пишу… Открываю окно и смотрю в сад. У самого дома росли желтые и лиловые цветы. Дальше рос табак и стоял большой военный каштан. А там начинался фруктовый сад. Было очень тихо, и только под горой пели поезда".
Хармс пробыл в Курске до начала ноября, в 10-х числах вернулся в Ленинград. В 1937-м его арестовали снова, и опять повезло: вскоре он был освобожден. Трагедия существования все более проникала в тон его произведений – смех почти исчез, его заменил ужас.
В июне 1941-го началась война, людей охватила паника. По рассказам близких, за необычную одежду Хармса не раз принимали на улице за шпиона. Уже в августе 1941 года он снова был арестован. А в феврале 1942-го супруге сообщили о смерти Хармса. По слухам, он умер в психиатрической тюремной больнице от голода. Но есть исследования, где утверждается, что Хармса расстреляли в тюрьме еще осенью 1941-го.
Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
закрыть