Театр - вещь эмоциональная, очень сердечная
15.10.2018
14.11.2017
31.10.2017
30.10.2017
07.06.2017
15.05.2017
26.01.2017
22.11.2016
20.10.2016
04.10.2016
16.09.2016
23.08.2016
05.05.2016
26.02.2016
10.02.2016
30.12.2015
23.12.2015
17.04.2015
09.02.2015
27.11.2014
17.11.2014
28.10.2014
24.10.2014
10.09.2014
25.03.2014
14.02.2014
22.01.2014
17.01.2014
26.12.2013
02.12.2013

Юрий Соломин: Театр - вещь эмоциональная, очень сердечная

- 2012-07-02 -


В Курске завершились гастроли Государственного Академического Малого театра. В течение недели любимые актеры радовали курян на сцене областного драматического театра. Художественный руководитель Малого театра, народный артист СССР Юрий Соломин между спектаклями провел ряд встреч с представителями региональных СМИ, на которых поделился впечателениями от встречи с курской публикой, рассказал о проблемах современного театра и киноискусства.
- Юрий Мефодьевич, Вы на сцене более полувека, волнуетесь ли перед каждым выходом?
- Волнуюсь, конечно, волнуюсь. Это только кажется, что не волнуешься, на самом деле это не так. В Курске накануне первого спектакля я целый день повторял текст. Новое место, новый зритель, даже новая рубашка, которая сейчас на мне, - все это, безусловно, действует на меня. Театр - вещь эмоциональная, очень сердечная. Очень много зависит от зрителя, ведь он дает большой стимул.
- Ваше знакомство с курским зрителем состоялось. Каковы Ваши впечатления?
- Мы не можем сказать, что курский зритель лучше или хуже, к примеру, орловского или тамбовского, но то, что он лучше московского, это так. Понимаете, московская публика избалована. Избалована какими-то новыми решениями в постановке спектаклей. Мы убеждены, что трогать классиков нужно очень осторожно, наш театр не подменяет никакие слова современными, костюмы той эпохи - на джинсы и футболки. История есть история.
- А как на Ваш взгляд, сегодня обстоит дело с кинематографом?
- Ну что я могу вам сказать?.. "Кина" нет! Очень жаль, что приходится констатировать этот факт, поскольку в наше время есть и довольно хорошие артисты, причем даже молодые. Сейчас надо выбирать кино, но выбирать становится очень трудно. Вот смотришь сценарий, который мне предлагают: вроде сериал небольшой, роль третьего плана, думаешь, ладно, попробую. В одном сериале меня заинтереосовала тема, которая поднималась, - тема пожилого человека. Что в итоге получилось из задуманного, мне сейчас даже произносить стыдно название этого фильма.
- А есть ли все-такие такие работы, за которые Вам как актеру, снимашемуся в них, не стыдно?
- Фильм "Тяжелый песок", у нас с Людмилой Поляковой там были небольшие роли. Зная произведение, зная автора, мне не стыдно за этот фильм, не стыдно за то, что я там делал. Да и тема, которая поднималась в нем, это так сказать "больное место". В свое время я много снимался и в остросюжетных фильмах. Понимаете, очень важно, когда ты работаешь в кино с профессионалами. Огромное количество текста, который постоянно переделывают и дают тебе исправленным порой уже в самой гримерке, работа на съемочной площадке по 12 часов. Вот и результат. Кроме того, я считаю, такие вещи, как культура, футбол и медицина не должны иметь никакого контакта с бизнесом. Это абсолютно разные вещи. Искусство и бизнес не совместимы. В спорте точно также.
- Вы футбольный болельщик?
- Нет, я не болелщик. Но мне очень обидно. Раньше в футболе мы ниже третьего места не спускались. А теперь что? Выбываем из "детских игр". Мне все это кажется потому, что раньше играли прежде всего за родину, а сегодня — за деньги.
- Юрий Мефодьевич, вот Вы говорите "раньше". А что раньше было еще не таким, как сейчас? Расскажете, может быть, Ваши самые яркие воспоминания того времени?
- Таких воспоминаний очень много. Вот, к примеру, в школе нас, детей, всегда подкармливали. Этот незабываемый момент, когда в классную комнату вносили поднос с ливерными пирожками, и учительница раздавала их своим ученикам. Какой у этих пирожков был вкус! Уже прошло много времени, когда однажды в Москве я увидел лоток с ливерными пирожками. Я купил их, попробовал и понял — не то. У тех пирожков был особый, никогда уже неповторимый вкус — в них был привкус еще того времени.
- Малый театр — это театр со своей историей, один из старейших театров России. Расскажите нам о нем.
- Наше закулисье, коридор, старинная мебель — все вызывает уважение. У нас есть своя очень хорошая колокольня. Как колокола были подвешены лет 100-150 назад, а может, и больше, так они и висят. Мы ничего не изменили в цвете, даже в декорациях наших присутствуют в основном желтый, зеленый, синий - цвета стен Малого театра. Когда в 1993-м году мы делали ремонт, ко мне пришел один пожилой человек, работавший в мебельных мастерских. Он сказал, что уезжает в Израиль на постоянное место жительства и желает сделать театру подарок. "У нас так много разрозненной уникальной мебели, что я хочу собрать ее для Вас", - были его слова. Прошло, наверное, полгода, я, честно говоря, и подзабыл про этот разговор. И вот он приходит и говорит: готово. Когда я вошел в свой кабинет, просто остолбенел — все блестело. Я поблагодарил мебельщика, и он мне сказал, эта вся обстановка конца 18-го-начала 19 века. Я вначале растерялся даже, говорю, а как же сидеть на них? Кресло, стулья, огромнейший диван — говорят, что это все из Аракчеевской приемной. И вы знаете, прошло вот уже 20 лет, как в моем кабинете стоит эта мебель, и еще ничего не перетягивали. Мы потом, как это положено, вызывали оценщиков, но диван и стол они не смогли оценить. Сказали, это бесценно.
- Сколько в Малом театре в год выходит премьер?
- Должно быть пять премьер. Бывает, что четыре точно, а пятая с кровью получается, иногда она перекидывается на следующий сезон, но в одном году. Вопрос где хранить все декорации. У нас стоит задача, чтобы все костюмы соответствовали тому времени, хоть на 80 процентов.
- Юрий Мефодьевич, Вы также преподаете в Высшем театральном училище им. Щепкина. С какими проблемами сегодня Вам приходится сталкиваться как педагогу?
- Сейчас мы вынуждены пойти вразрез всем тем постулатам, которые у нас есть по программе. Вот почему. Первый курс, я начинаю молодым людям рассказывать о таких великих людях, как Вера Пашенная, Игорь Ильинский, и вдруг понимаю по глазам студентов, что они даже не знают о ком я говорю. Я спрашиваю, кто знает эти имена? Из 36-ти человек руки подняли только четверо. Тогда я спрашиваю, а кто знает Шварценеггера? Разумеется, все знают. Ну что ж начали работать с молодежью. Стали учить отрывки из произведений русской классической литературы, в том числе и из "Идиота". Одного студента, который играет Рогожина, спрашиваем, чем заканчивается произведение. И вы представьте, он отвечает, что еще не дочитал. Он два месяца работает, играет центральный персонаж и не дочитал! И это оказалось поголовно. Это проблема. Я говорю, всем дочитать! Нужно ведь прочитать, узнать, что в конце происходит, и только тогда создается образ героя. Сначала все педагоги в ужас пришли. Мы год потратили на то, чтобы учить русскую литературу.
- Остается ли у Ваших студентов время на личную жизнь?
- У меня такое правило: никакой любви до четвертого курса. Все, как в армии, запрещено. Понимате, вот у них сразу начинается: я люблю эту, а играть я должен любовь с той, а моя на все это со стороны смотрит. И уже нет той органической отдачи, которая должна быть. Материал подготовила Елена Трынкина