Во МХАТе меня год считали блатным
15.10.2018
14.11.2017
31.10.2017
30.10.2017
07.06.2017
15.05.2017
26.01.2017
22.11.2016
20.10.2016
04.10.2016
16.09.2016
23.08.2016
05.05.2016
26.02.2016
10.02.2016
30.12.2015
23.12.2015
17.04.2015
09.02.2015
27.11.2014
17.11.2014
28.10.2014
24.10.2014
10.09.2014
25.03.2014
14.02.2014
22.01.2014
17.01.2014
26.12.2013
02.12.2013

Борис Щербаков: Во МХАТе меня год считали блатным

- 2008-09-15 - Анна Сотникова -
Борис Васильевич Щербаков родился 11 декабря 1949 года в Ленинграде в рабочей семье. Свою актерскую карьеру он начал на съемках фильма "Мандат" в 1962 году, куда был отобран в числе нескольких школьников.
Если не считать маленькой роли в фильме Павла Кадочникова "Снегурочка", актерская работа Бориса Щербакова в кино началась с детектива "Тихие берега" (1972). С тех пор он снялся во многих фильмах самых разных жанров: от военных лент до детективов, от производственных и фантастических картин до комедий. Среди заметных ролей, сыгранных актером, можно упомянуть работы в таких фильмах, как "Я служу на границе", "Одиннадцать надежд", "Воры в законе", "Случай в квадрате 36-80", "Гостья из будущего", "Через тернии к звездам", "Мой лучший друг генерал Василий, сын Иосифа", "Барханов и его телохранитель".
Курск Борис Щербаков посетил с премьерой своего собственного фильма "Саперы".
- Почему Вы занялись режиссурой?
- Я пришел в режиссуру абсолютно случайно. Если вы помните, есть такой многосерийный фильм под названием "Сыщики", где я и Сергей Степанченко исполняем роли следователей. Первый сезон сняли классики советского многосерийного кинематографа Владимир Краснопольский и Валерий Усков, второй - также талантливый режиссер Дмитрий Брусникин. А вот когда закончились съемки третьего сезона, я и Сергей Степанченко пришли к продюсеру и сказали, что если будет такой же режиссер, как в третьей части, то мы работать не станем. Тогда продюсер предложил нам стать режиссерами четвертой части. Но Сергей Степанченко к тому моменту был ведущим актером Ленкома, а так как я только что ушел из МХАТа и был в свободном полете, то с удовольствием взялся за это. Снял "Сыщики – 4", а над "Сыщики – 5" мы уже работали совместно с моим сыном – Василием.
- Ваш сын пошел по стопам отца?
- Да. Василий закончил ВГИК у Валерия Яковлевича Ланского, хотя начинал как юрист – окончил юридический факультет МГУ. Но, по-моему, не проработал по специальности ни дня. При чем, о том, что в сыне взыграли мои гены, я узнал вовсе не от него самого, а от Валерия Яковлевича Ланского, который позвонил мне и сказал: "Ты знаешь, мы тут твоего сына приняли". "По блату?", - спросил я у Валерия Яковлевича. "Да нет, вроде бы он и сам ничего", - успокоил меня Ланской. Ну что же, поживем – увидим.
- Ну у Вашего сына, глядя на родительский пример, особого и выбора не было. А вот повлиял ли на выбор профессии Ваш собственный дебют в фильме "Мандат"?
- Как же не повлиял? Он, собственно-то говоря, сыграл главенствующую роль в моем выборе. Как-то ко мне в школе на перемене подошли представители киностудии "Ленфильм", где тогда наш классик советского детского кинематографа Николай Иванович Лебедев начинал снимать фильм "Мандат". И они у меня спросили: "Мальчик, хочешь сниматься в кино?". "А почему бы и нет", - согласился я. Обычно режиссеры, если нужно снять ребенка, снимают либо своих детей или внуков, или же детей или внуков знакомых – ну чтобы меньше мороки было. А Николай Иванович был в таком возрасте, когда дети уже выросли, а внуки еще не подросли. А ему нужен был такой белобрысый, конопатый разгильдяй. И выбрали меня. Жить в то время было сложно, мы обитали в коммуналке, родители зарабатывали какие-то копейки. А я смотрел на актера, который играл моего отца в "Мандате"... Летом мы снимали фильм на природе, а зимой – в павильоне, где была специальная комнатка для актеров. Так вот, он стоял в этой комнатке возле окна и курил в форточку. А я смотрел на него и думал: "Как же хорошо быть артистом! Стой, кури в форточку и получай гораздо больше, чем мои папа и мама". Видимо поэтому я и решил стать артистом. Теперь-то я понимаю, что это вовсе не так просто, особенно когда играешь в спектакле и меняешь по две-три рубашки, потому что они промокли от пота, и теряешь килограмма три с половиной за спектакль.
- Вы из Ленинграда, но почему же выбрали одну из лучших московских театральных студий – МХАТ?
- А потому что в ленинградский театральный институт меня не приняли. Видимо туда я как раз-таки пришел, покурил, просто так и ушел.
- Есть ли у Вас какие-нибудь яркие впечатления о годах учебы?
- Во МХАТе я учился у очень замечательных мастеров: Павла Владимировича Массальского, Аллы Константиновны Тарасовой, Михаила Михайловича Тарханова. Это люди, которые в разное время учили наших очень известных и выдающихся актеров. И я считаю, что мне очень повезло стать их учеником. А поступил я к ним совершенно непонятно. Когда меня не приняли в театральный институт в Ленинграде, я поступил в Институт культуры, проучился там год, сдал летнюю сессию и поехал в Москву. Я знал, что в определенную неделю в школе-студии принимают экзамены. Но оказалось, что приемные экзамены уже закончились - тем летом театр уезжал на гастроли в Японию, поэтому экзамены сдвинули на неделю раньше. Мне повезло в том плане, что, когда я пришел в школу-студию, там как раз шло заседание актерской кафедры. И как всегда в таких случаях срабатывает юношеский максимализм, я подумал, что терять уже нечего, да и зря я что ли сюда ехал? Я прорвался на заседание кафедры. Представьте: заседание кафедры, сидят такие известные, именитые люди, и тут влетаю я со словами "Павел Масальевич (это я так случайно Павла Владимировича Массальского окрестил)! Я хочу у вас учиться". И это, очевидно, сыграло свою главную роль. Павлу Владимировичу, видимо, это очень польстило, потому что сидят Виктор Яковлевич Станицын, Алексей Николаевич Грибов, Михаил Николаевич Кедров, и тут появляется молодой человек, который хочет учиться не у них, а именно у него – у Массальского. И он мне сказал: "Да, можешь что-нибудь почитать". И я читал-читал-читал, и меня приняли! Вот так за один день я поступил в школу-студию.
Когда я уже приехал на занятия 1 сентября, то все однокурсники стали на меня очень странно смотреть. Держали меня за "блатного" где-то с полгода, если не больше. Потому что тогда был еще жив Петр Иванович Щербаков, он тогда работал в "Современнике". А то, что я Борис Васильевич, а не Борис Петрович это уже никого не волновало. Какая разница? Главное, что Щербаков. И они думали, что раз не сын, то какой-нибудь племянник. Ведь однокурсники не видели меня ни на одном приемном экзамене.
- Наверняка у Вас есть какие-то самые запоминающиеся роли?
- Для меня дорога каждая моя роль – ведь это кусочек жизни, кусочек здоровья, комочек нервов. Но самые мои дорогие это, наверное, роли в фильмах: "Случай в квадрате 36-80", "Десять лет без права переписки", "Криминальный подряд".
- Над фильмом "Саперы" Вы работали совместно с сыном. Легко ли оказалось работать с родным человеком или в этом есть свои минусы?
- Нет, сложного ничего абсолютно не было. Во-первых, на съемочной площадке я для него только Борис Васильевич, он для меня только Василий Борисович. Вот как только ушли куда-нибудь, начинается: "Васька! Ты что делаешь?", "Пап, ну, а что я?".
- Одна из Ваших ролей была сыграна в сериале "Солдаты". А как Вы сами относитесь к службе в армии?
- К армии я отношусь замечательно, хотя самому служить не пришлось – меня от службы освободил Олег Николаевич Ефремов. Я был занят на его спектаклях, когда пришел в театр, и как раз в то время мне пришла повестка. Олег Николаевич очень возмутился: "А кто же будет тогда у меня играть?". Он позвонил военкому, и меня положили в больницу, где выписали какой-то диагноз, по которому к службе я оказался не пригоден.
Если же говорить об армии, то раньше служить было очень почетно. Вспомните хотя бы фильмы "Максим Перепелица" или "Иван Бровкин", в которых были такие цитаты, как "Не пущать его в армию!". Но в наше время появились такие факторы, как, к примеру, дедовщина, какие-то тюремные методы работы с солдатами. Именно поэтому я сделал все, чтобы и сын мой не служил в этой современной армии. К счастью, сейчас благодаря Владимиру Владимировичу Путину российская армия начала возрождаться.
- Могли бы Вы отказаться от какой-нибудь роли в театре или кино?
- Я считаю, что от ролей нельзя отказываться. Не вижу в этом смысла. Вспомните хотя бы систему Станиславского: "Если роль тебе не нравится – полюби ее". А потом меня учили в театральной студии четыре года. Зачем меня учили? Чтобы я отказывался от ролей? Меня учили для того, чтобы я играл эти роли. Я не понимаю артистов и артисток, сознательно отказывающихся от ролей. Другое дело, если, допустим, у тебя нет времени, или эта роль совсем не твоя, или ты слишком избалован, тогда да. А если ты не избалован, тогда играй. Любая роль должна быть в радость, в прочем, как и всякая другая работа.
- Если брать день сегодняшний, можно ли сказать, что Вы довольны своей режиссерской и актерской карьерами?
- Вы знаете, я человек верующий, а потому не хочу гневить Бога. Я хотел сниматься в кино – я снимаюсь, я хотел работать в театре – я там работал и работаю, у меня сейчас две антрепризы, с которыми мы мечтаем приехать в Курск.
- Во многих статьях писалось, что Вы собираете антиквариат.
- Я коллекционирую не антиквар, а предметы домашнего обихода: различные кастрюли, прялки – что-нибудь подобное. Главное, чтобы вещи были не в очень хорошем состоянии, так как я люблю, в свободное от работы время, их сам реставрировать.
- Проходили такие новости, что в 2005 году даже состоялась Ваша персональная выставка резьбы по дереву.
- Ну это слишком громко сказано. Там было всего лишь три моих работы. Но это своеобразное хобби. Сейчас я делаю мебель. У меня на даче есть веранда. И как-то мы с женой пошли покупать для нее мебель. Зашли в один магазин, и я ужаснулся – мебель хиленькая такая, все из ДСП. Вот тогда и заявил супруге, что сам сделаю – и сделал. И стол, и стулья. Стол такой, что на нем даже плясать можно.
- А свободного времени, должно быть, остается совсем мало?
- Знаете, это как в старой русской поговорке: то густо, то пусто. Буквально в июле был период, когда за две недели не было ни одного звонка, ни одного предложения. Меня уже стали посещать страшные мысли: "Неужели я выпал из обоймы?". Вот это как раз "пусто". А потом, Слава Богу, потихоньку, предложения начали поступать.
- Можете назвать себя спортивным болельщиком?
- Да, я регулярно смотрю футбол. И так как сам родом из Ленинграда, то вовсе не удивительно, что болею за "Зенит".
- Говорят, что Вы являетесь ярым противником пластической хирургии. Так ли это?
- Да. Я совсем не понимаю, зачем это нужно. Знаете, была такая актриса – Анна Маньяни, любимица итальянцев. Сама громкая ее роль - в фильме "Мама Рома" Пьера Паоло Пазолини, ее потом так и называли - "Мама Рома". Уже в возрасте она сидела за гримировальным столиком – гример попыталась ее "омолодить". На что Анна Маньяни воскликнула: "Вы что делаете?". Гример попытался объяснить актрисе: "Мадам, мы пытаемся вас немного омолодить – чтобы скрыть ваши морщины". На что Анна Маньяни заявила: "Вы что, с ума сошли? Морщины – мои, они достались мне дорогой ценой. Так пускай их все видят". Вот это, я думаю, абсолютно верно. В каждом возрасте есть своя прелесть.