Банк ВТБ24 Курск  
:
31.10.2017
30.10.2017
07.06.2017
15.05.2017
26.01.2017
22.11.2016
20.10.2016
04.10.2016
16.09.2016
23.08.2016
05.05.2016
26.02.2016
10.02.2016
30.12.2015
23.12.2015
17.04.2015
09.02.2015
27.11.2014
17.11.2014
28.10.2014
24.10.2014
10.09.2014
25.03.2014
14.02.2014
22.01.2014
17.01.2014
26.12.2013
02.12.2013
01.10.2013
14.08.2013

Николай Лебедев, Сергей Кемпо : "Экипаж" — фильм-катастрофа об очень хороших людях

- 2016-05-05 - Материал подготовила Ангелина Яхонтова -

Совсем недавно, 21 апреля, на экраны страны вышел фильм "Экипаж". И названием, и сюжетом на первый взгляд он напоминает одноимённую картину 1979 года. О том, является ли современный "Экипаж" ремейком советского, что было самым тяжёлым на съёмках, как проходил подбор актёров - на эти и многие другие вопросы ответили режиссёр так полюбившихся фильмов "Звезда", "Легенда №17", а теперь и "Экипажа" Николай Лебедев и актёр Сергей Кемпо, сыгравший в фильме бортпроводника Андрея.

Н.Л.:

-Я рад возможности вновь оказаться в Курске, потому что это действительно замечательный город, совершенно иной нежели суматошная столица. Я здесь всего несколько часов, а у меня уже совсем другое ощущение. Для начала немного расскажу в целом. "Экипаж" — фильм-катастрофа об очень хороших людях. Персонажи фильма мне очень дороги. На мой взгляд, это фильм не о том, что если случится экстремальная ситуация, то мы проявим свой героизм. Это фильм о том, как непросто жить человеку в сегодняшнем мире, и настоящим героизмом является сохранение порядочности и человеческого достоинства в очень непростом нынешнем социуме.

- Кто-то из посмотревших картину зрителей восхищается сценарием и актёрской работой, кто-то остался разочарованным от просмотра, однако буквально каждого волнует, реален ли переход из самолёта в самолёт, ставший практически кульминацией? Вы с кем-то консультировались перед съёмками?

Н.Л.:

- Нашим консультантом был инструктор, пилот, командир воздушного судна Александр Мирошниченко, он работает в Аэрофлоте. Человек очень опытный и серьёзный. Когда я ему задал вопрос: «А может ли быть такая авиакатастрофа в реальности?», он сказал: «Николай, в авиации возможно всё». На самом деле я думаю, что вопрос здесь не в физических качествах перехода из одного самолёта в другой, а в том, что это образ. Мне кажется, мы относимся к кино немножко неправильно. Ведь это не слепок с действительности. Кино — это искусство не менее условное, чем балет, живопись, опера. Ведь мы же не удивляемся, когда в балете героине объясняются в любви, подбрасывая её в воздух. Мы старались консультироваться максимально подробно, всё уточнять, чтобы кино было достоверным. Но всё-таки приоритет образов в картине был важнее для меня.

- Всё-таки те, кто смотрел "Экипаж" 1979 года невольно, но будут проводить параллели между двумя фильмами и сравнивать. Как сам Александр Митта отнёсся к идее снять подобную картину?

Н.Л.:

-Я обожаю фильм Александра Наумовича Митты «Экипаж». В своё время он просто перевернул моё сознание как человеческое, так и зрительское. Когда я занялся этим проектом, я был поражён, что многие 35-летние не видели того фильма. Я очень рад, что сейчас о нём вновь стали говорить. Александр Митта — мой настоящий метафизический учитель и в жизни, и в кино. Он сразу поддержал этот проект и сказал: «Берись! Я тебе помогу, а ты сделаешь». Даже я сомневался, потому что переснимать «Экипаж» для меня было всё равно что переписывать Сикстинскую мадонну.

- Как Вы относитесь к ремейкам, которые сейчас активно снимаются?

Н.Л.:

- Всё искусство строится как раз на ремейках, на повторении пройденного, хотим мы того или нет. Сейчас у нас это работает не очень точно, но ведь раньше были прекрасные ремейки, например, «Неуловимые мстители» Эдмонда Кеосаяна. Картина, которая была сделана по следам фильма 20-х годов «Красные дьяволята». Дело в том, что в мировом кино это очень распространено, это способ развития кинематоргофа. Хичкок ещё в 20-е годы не будучи режиссёром, а занимаясь только написанием сценариев, уже делал в английском кино бесконечное количество ремейков, потому что от повторения что-то улучшалось. В них нет ничего плохого. Плохо, если берётся форма без понимания сущности, без отношения к предмету разговора. Плохо, когда пытаются повторить что-то наскоро, пытаясь извлечь успех.

- Свой "Экипаж" считаете ремейком?

Н.Л.:

- Я не рассматриваю свою картину как прямой ремейк того «Экипажа», поскольку здесь совсем другие герои, ситуации, история. Только в узле катастрофы мы где-то внятно пересекаемся с тем «Экипажем». Мне сложно даже рассуждать, до какой степени это ремейк. Сам Митта мою картину таковым не считает. Я отношусь к нашему фильму как к фантазии на данную тему, скорее так.

- Какие у Вас сейчас ощущения от проделанной работы, от фильма в целом?

Н.Л.:

- Я закончил работу над картиной меньше месяца назад, посмотрел первую копию 5 апреля. Мне пока сложно отключиться и давать оценки фильму, да и не моё дело судить его. Но я очень рад, что зрители откликаются на фильм. Я проникаю тихонечко в залы, зрители не знают, что я нахожусь среди них. Я вижу, как они реагируют: смеются там, где это задумано, плачут, аплодируют. Понятно, что такое впечатление картина производит не на всех. Было бы странно желать понравиться всем. Это самое глупое желание. Я вижу, что довольно большая аудитория восприняла искренне нашу картину и меня, конечно, это очень радует. Что касается результата. Мне очень важно достучаться до зрителя, передать ему свои эмоции. Если это происходит, то замечательно.

- Сергей и Николай Игоревич, вопрос к вам обоим:  что для было самым сложным в съёмках?

С.К.:

- Я приходил на съёмочную площадку как на праздник. Николай Лебедев погрузил нас всех в такие обстоятельства (холодный аэродром, промозглый ветер, минусовая температура), что не сыграть было нельзя. Для актёра счастье сняться в таком кино, и я сейчас действительно счастлив. Самым сложным моментом были даже не сами съёмки, а подготовка к ним, пробы. Мы с Екатериной Шпицей три месяца ходили в Аэрофлот и изучали профессию бортпроводника. Так что, когда пришли на съёмочную площадку я не думал: «Так, сейчас я буду играть бортпроводника и буду показывать как я хорошо могу предложить курицу, рыбу или пластиковый стаканчик». Нет, я об этом не думал уже точно.

Н.Л.:

- Кстати, все трюки Серёжа делал сам: сам горел, сам прыгал по микроавтобусу в пламени. Он очень хорошо подготовлен физически, но это было большое физическое испытание. Хотя он сам говорит, что получал кайф. Что касается самого сложного для меня. Самой тяжёлой моей картиной был "Волкодав из рода серых псов". "Экипаж", наверное, был по степени сложности таким же, но опыт «Волкодава» сделал меня сильнее. Да, это было трудно физически. Два месяца ночных съёмок, когда вы начинаете работать в семь вечера и заканчиваете в семь утра. А ведь нужно ещё добраться до гостиницы, на что уйдёт ещё полтора часа. Это было сложно, но у меня была мощная группа, потрясающие профессионалы, со многими из них я работал не первый раз.

- Какую сцену было тяжелее всего снимать с психологической точки зрения, а потом ещё и просматривать как готовый материал?

Н.Л.:

- Конечно, самые сложные сцены — постановочные. Сцены в горящем аэропорту и землетрясение давались очень тяжело технологически. Снимали ведь ночью, а это опасно, потому что огонь ведь был настоящий. Для меня как для режиссёра было сложнее всего сделать огромную сцену катастрофы. Чтобы она не разваливалась, а развивалась. Когда я смотрел такого рода фильмы, скажем, Спилберга, я думал: «Какой кайф!». Оказалось, что это гигантский труд. Я очень тщательно готовился к съёмкам «Экипажа».

- Сегодня все убеждены в том, что если в любом блокбастере присутствует компьютерная графика, то фильм построен исключительно на ней. Что Вы думаете по этому поводу?

Н.Л.:

- На самом деле, создание таких картин — это огромный труд. Владимир Машков, у которого есть большой опыт съёмок в Голливуде, в нашей картине играл одну из главных ролей. Так вот он сказал, что сплоховать нельзя, ты должен работать как часы, потому что вокруг тебя гигантский механизм. Большая часть того, что вы можете увидеть на экране — всё происходило в реальности. На аэродроме в Жуковском был выстроен на взлётной полосе аэропорт, туда свезли самолёты (действующий и списанный, предназначенный для сжигания). Горели машины, взрывались самолёты, пересадки в воздухе — всё это было очень непросто сделать. Даже декорация салона самолёта находилась на высоте трёх метров, а специальным приспособлением его колотило. Компьютерная графика сама по себе против бытующего мнения о ней очень сложна не только технологически, но и как творческий процесс. Последние три месяца работы над картиной я провёл в студии компьютерной графики вообще без выходных. Я уходил в два-три часа ночи, а люди ещё оставались работать.

-Тем не менее встречаются мнения, что «Экипаж» - это просто подобие американского экшна.

Н.Л.:

- Я просто рассказывал историю так, как я её чувствовал. Я понимаю, что некоторые люди мне не верят, но что ж теперь делать? Я воспитан в разных традициях. Я знаю и люблю наше кино, но также обожаю Феллини, Хичкока, Скорсезе. Это тоже откладывает определённый отпечаток на моё восприятие. Сегодня мир стал другим — мы знаем больше о других культурах. Я вот часами могу проводить время в Сикстинской капелле. На меня очень повлияла фреска Микеланджело «Страшный суд». Я понял, что это образ моего фильма-катастрофы.

-Для съёмок «Легенды №17» Козловский учился кататься на коньках, а как же проходила подготовка к съёмкам «Экипажа», ведь управлять самолётом нужно было натурально? Может быть на тренажёрах занимался?

Н.Л.:

- Прежде всего я взял в охапку Володю Машкова и Даню и повёз в тренажёрный центр Аэрофлота. Они как два ребёнка с загоревшимися глазами всё изучали. Так как оба хорошо водят машину, они тут же довольно быстро овладели и принципом управления самолёта. И Серёжа тоже сажал самолёт на тренажёре. Так что если вы будете лететь с ними в одном самолёте и вдруг что-то случится с пилотами — спокойно, и Данила, и Машков, и Серёжа, и даже Агне Грудите, которая играла пилотессу, посадят самолёт.

- Был ли какой-то кастинг среди актёров? Или Машков и Козловский, к примеру, были утверждены изначально?

Н.Л.:

- Конечно! Мы с Данилой оба не хотели работать на этой картине. На «Легенде №17» у нас сложились такие замечательные отношения и это был такой неповторимый опыт, что Козловский боялся, что мы выйдем на площадку, а того замечательного сотрудничества уже не случится. А я наоборот очень боялся, что мы будем стараться повторить «Легенду №17» и получится просто калька с этой работы. Поэтому мы довольно долго договаривались, будем ли работать вместе. Мы провели большой период «застольных» репетиций. Месяца три-четыре разбирали очень подробно каждую сцену, пытаясь понять, как будет жить новый персонаж. Мне кажется, Данила добился удивительных результатов и сделал совершенно другого человека, нежели в «Легенде». Он молодчина, прекрасный актёр и большой трудяга! Ведь важен не только талант, но и колоссальный труд.

Приоткрою завесу тайны насчёт Машкова. С Володей я пытался договориться о работе в другой картине. Полгода он размышлял, долго мучился и в итоге отказался. Я взял другого артиста. А вот в «Экипаже» я как раз писал роль для этого другого артиста и теперь уже он стал размышлять. Вижу, что колеблется и не уверен. Предложил Машкову прочесть сценарий. Он согласился, но с предварительными пробами. Заметьте, не я предложил, а он. Знаменитый, с колоссальным опытом Машков волновался на этих пробах как студент первого курса. Но сразу стало понятно, что всё складывается: и наше общение, и игра с Данилой. Так мы проводили пробы практически для каждого персонажа. С Серёжей Кемпо мы работали ещё на съёмках фильма «Легенда №17», и мне вновь захотелось с ним поработать, поэтому для него специально была написана сюжетная линия бортпроводника Андрея.

- Николай Игоревич, у Вас запланирован ряд встреч со зрителями. Что ждёте от таких мероприятий?

Н.Л.:

- Мне очень важно посмотреть в глаза людей. Ведь я общаюсь с камерой, с группой на площадке. У актёров та же аудитория. Вот Сергей играет в театре Ермоловой. Там он чувствует реакцию зала, понимает как управлять этой реакцией, как меняться. На площадке мы находимся в отрыве от зрителя и не знаем, как отразятся те эмоции, которые мы вкладываем в картину. Мне важно услышать отклик. Я сейчас говорю не про хвалебные слова. Если их произносят просто из вежливости, это всегда слышно, понятно и очень сильно разочаровывает. Но когда я вижу настоящую эмоцию, мне это очень дорого. Я не представляю, как снимать фильмы "в коробку", когда снял, высказался и до свидания. Важно найти ту тему, которая будет волновать нас обоих — меня  и зрителя.

- Будет ли картина демонстрироваться за рубежом и на кинофестивалях?

Н.Л.:

- Да, будет демонстрироваться за рубежом. Но я думаю, что это не фестивальное кино, потому что сейчас фестивали стали показывать картины в основном камерные. Они ориентированы на более узкий зрительский сегмент. В Каннах будет показана картина, и история с зарубежной жизнью нашей картины будет решаться именно там.

- Каков был бюджет картины и окупился ли он уже?

Н.Л.:

- Боюсь ввести в заблуждение. Знаю наверняка, что бюджет картины был 650 миллионов рублей. Это я узнал совсем недавно от продюсера картины Леонида Верещагина. Знаю, что в бюджете были и невозвратные деньги, но и также достаточно большая часть средств, которую необходимо было возвращать. Знаю, что сегодня или вчера порог окупаемости картины был пройден, хотя картина вышла на экраны около двух недель назад. Теперь я как режиссёр не буду чувствовать свою вину, что растратил чьи-то деньги, а люди не смогли их вернуть. Меня радует, что зрители пришли в кинотеатры. Людей ведь не заставишь. Это сначала реклама, раскрутка, а потом уже зритель что-то знает про картину и идёт смотреть лично. В этом смысле и у «Легенды №17» и у «Экипажа» счастливая судьба.

- Данный фильм-катастрофа нетипичен для русского кинематографа, и зрители отмечают, что в нём прослеживается героизм, русский дух. Как Вы считаете, может быть, будущее нашего кинематографа как раз за такими фильмами?

Н.Л.:

- Надеюсь, что будущее нашего кинематографа за разными картинами. Важно, чтобы они были хорошими и искренними. Самое страшное — симуляция и отсутствие любви к объекту, о котором рассказываешь. Я с большой болью отношусь к тому, что произошло с нашим кино в принципе. Оно было срублено на корню в 90-е. Не то чтобы специально это делали, но так случилось, что кинопромышленность была уничтожена. Поэтому только в конце этих лет кино начало с большим трудом образовываться заново. Мне кажется, если мы вспомним о классических образцах, существовавших в нашем кино, о традициях, человеческих линиях, способе рассказа, осмыслим всё это в новом времени, прибавим какой-то мировой опыт, то и комедии будут смотреться совершенно иначе. Ведь у нас были потрясающие Леонид Гайдай, Марк Захаров, Эльдар Рязанов. Вот тогда зрители будут с не меньшим воодушевлением смотреть наше кино, как они сейчас смотрят чужие блокбастеры.

- Персонаж Козловского Алексей Гущин практически идеал. Почему его задумали сделать именно таким?

Н.Л.:

- Для меня это персонаж не выдуманный. Сам Данила для меня такой человек. Смотрю на него и поражаюсь, сколько в этом молодом парне внутренней силы, достоинства и уважения в отношении к людям, профессии. Гущин похож на Данилу. Вот Серёжа Кемпо тоже чистый и светлый человек. Я ценю таких людей и стараюсь с ними работать.

- Сергей, что Вы можете сказать про своего персонажа? Волновались ли на съёмках такого масштабного фильма?

С.К.:

- Мне насчёт моего персонажа сказали так: «Вы вначале такой зайчик!». Мой персонаж вообще не может с людьми разговаривать, его немного "переклинивает". А вот в экстремальной ситуации он проявляет себя как настоящий мужчина. До этого я не снимался четыре года и для меня самым сложным был первый день на съёмках, когда я пришёл на аэродром. В кадре стоят Машков и Козловский и ждут от меня три фразы. А ты ничего не можешь сказать, тебя трясёт, уже восемь дублей отсняли. А тут ещё актриса Шпица говорит: «Ой, да ты совсем что ли неопытный?». Тогда совсем захотелось провалиться. Но ко мне подошёл Николай со словами: «Успокойся, просто скажи эти слова». И всё получилось.

- Николай Игоревич, в жизни Вы мягкий и спокойный человек, а как ведёте себя на съёмочной площадке?

Н.Л.:

- А пусть вот лучше Сергей расскажет, какой я.

С.К.:

- Я расскажу один потрясающий случай, произошедший на съёмках «Легенды». Это была массовая сцена в раздевалке, где мы должны были ругаться и кричать друг на друга. Четыре дубля пробовали, но не получается и всё - мы как-то слишком уж вежливо «кричали». Уже после десятого дубля врывается Николай и при всех начинает кричать на нас: "Что вы не можете? А ты что не можешь?!". Первый раз в жизни я увидел, чтобы Николай Лебедев голос повысил. А потом, уходя, он повернулся к нам с улыбкой. Но ведь это мы только потом узнали, что он так по-хитрому специально сделал, чтобы разозлить нас.

Н.Л.:

- Я уважаю тех людей, которые вкладываются в картину. Это важнейшее обстоятельсво для работы режиссёра. Если ты знаешь, чего хочешь и готов к работе, не "заливаешь" актёру в уши какую-то белиберду, а чётко движешь дело вперёд, то люди тебя слышат. Да, я наорал на артистов на «Легенде» так всерьёз, но они тут же сыграли. 

- В прошлый свой приезд Вы сказали, что с удовольствием сняли бы на курской земле какие-нибудь сцены для своего фильма. Стоит ли ждать курянам, что когда-то здесь развернётся съёмочная площадка?

Н.Л.:

-Я ведь не снимаю кино для какой-то определённой области. Если вдруг найдётся материал, который правильнее всего можно будет снять здесь, то, конечно же, я буду счастлив приехать в Курск. У вас действительно замечательные места.

- Есть ли уже в планах какой-то новый проект?

Н.Л.:

- Я люблю Феллини. У него есть картина, которую я обожаю - «Восемь с половиной». История кинорежиссёра, его депрессий, мучений, комплексов. Он произносит центральную фразу, которая мне очень нравится: «Ищу правду, которую не знаю, но которую очень хочу найти». Вот я сейчас ищу такую правду.